NELL (nellinch) wrote,

ТРАВМАТИЧЕСКИЙ СТРЕСС (1)


Травматический стресс
– особая форма общей стрессовой реакции. Когда стресс перегружает психологические, физиологические, адаптационные возможности человека и разрушает защиту, он становится травматическим, то есть вызывает психологическую тревогу. Далеко не каждое событие способно вызвать травматический стресс. Психологическая травма возможна, если:

– происшедшее событие осознаваемо, то есть человек знает, что с ним произошло и из-за чего у него ухудшилось психологическое состояние;

– пережитое разрушает привычный образ жизни. 

Травматический стресс – это переживание особого рода, результат особого взаимодействия человека и окружающего мира. Это нормальная реакция на ненормальные обстоятельства. Как дети, так и взрослые, пережившие травматический стресс, иногда могут казаться ненормальными, или сумасшедшими, хотя на самом деле таковыми не являются. 

 

Есть механизмы проявления стресса, одинаковые для детей и взрослых. Определённая степень стресса может быть даже полезной, так как играет мобилизующую роль и способствует приспособлению человека к изменяющимся условиям. Но если стресс силён и продолжается слишком долго, то он перегружает адаптационные возможности человека и приводит к психологическим и физиологическим «поломкам» в организме.

 

Три основные стадии развития стресса  

 

Первая стадия – аларм-стадия, или стадия тревоги, когда происходит мобилизация адаптационных ресурсов организма. На этой стадии человек находится в состоянии напряжённости и настороженности. Это своего рода подготовка к следующему этапу, поэтому иногда первая стадия называется «предстартовой готовностью». Физически и психологически человек чувствует себя очень хорошо, пребывает в приподнятом настроении. На этой фазе часто проходят заболевания, которые относятся к разряду «психосоматических»: гастриты, колиты, язвы желудка, мигрени, аллергии и т.п. Правда, к третьей стадии они возвращаются с утроенной силой. Это – хорошо известный феномен: во времена Великой Отечественной войны люди чрезвычайно редко болели – настолько они были внутренне мобилизованы, зато после окончания войны заболевания так и посыпались на них. Аналогичный пример можно привести и из нашей действительности. В 1992 – 1993 гг., когда наше общество было стрессировано чрезвычайно быстрыми социальными, экономическими и политическими переменами, больницы и поликлиники опустели. Люди вынуждены были мобилизовать все имеющиеся в их распоряжении адаптационные ресурсы, запас которых не безграничен, на выживание в сложных условиях.

 

Если стрессогенный фактор слишком силён или продолжает своё действие, наступает вторая стадия – стадия резистентности, или сопротивления. На этой стадии осуществляется сбалансированное расходование адаптационных возможностей. Человек развивает оптимальную энергию, приспособляясь к изменяющимся обстоятельствам. Чувствует себя он вполне сносно, хотя уже без душевного подъёма, характерного для первой фазы. Человек как бы «вработался» и готов к более или менее длительному усилию по преодолению трудностей. Однако иногда чувствуется, накопившаяся усталость. Если же стрессор продолжает действовать ещё дольше, наступает третья стадия.

 

Третья стадия – стадия истощения. На стадии истощения энергия исчерпана, физиологическая и психологическая защиты оказываются сломленными. Человек не имеет больше возможности защищаться. В отличие от первой стадии, когда стрессовое состояние организма ведёт к раскрытию адаптационных резервов и ресурсов состояние третьей стадии больше похоже на «призыв о помощи», которая может прийти только извне – либо в виде поддержки, либо в виде устранения стрессора.

ПОСТТРАВМАТИЧЕСКИЕ СТРЕССОВЫЕ НАРУШЕНИЯ

В Международной классификации психических нарушений, травматический стресс определяется как комплекс реакций, когда:

 

Травматическое событие упорно переживается вновь и вновь. Это может происходить в различных формах: повторяющиеся и насильственно прорывающиеся, внедряющиеся в сознание воспоминания о событии, включая образы, мысли или представления. Человек всеми силами стремится забыть о травматическом событии, но оно всегда найдет лазейку, чтобы напомнить о себе. К этой же группе симптомов относятся повторяющиеся детские игры, в которых отражаются элементы травматического события. Дети в своих играх всегда выражают то, что их особенно взволнованно. Дети играют во врачей, кондукторов, в похороны и т.п. Здесь же имеется в виду несколько особый вид игры, когда дети однообразно, монотонно повторяют один и тот же сюжет игры, не внося туда никаких изменений, никакого развития. В таких играх, как правило, отсутствуют катарсические элементы, то есть дети, проиграв опредёленные сюжеты, не испытывают облегчения. Например, такие игры многократно наблюдались после землетрясения и Армении, когда дети по 50 раз в день играли в землетрясение, в нахождение мёртвых тел, в похороны и т.п., доводя родителей до умопомрачения, так как те, в свою очередь, мечтали поскорее забыть эти кошмарные события.

 

Повторяющиеся кошмарные сны о событии. У детей могут быть сны, на первый взгляд непонятные, но вызывающие ужас. Ребёнок может не понимать, что во сне каким-то образом отражена катастрофа, тогда как постороннему взрослому человеку это очевидно. Например, девочке в Армении снился один и тот же сон, в котором к ней является Дева Мария и выводит всю семью на крышу гаража. Понятно, что таким образом во сне отражалась стратегия спасения, и Дева Мария выступала в роли спасателя.

 

Действия или чувства, соответствующие переживаемым во время травмы. Сюда относятся иллюзии, галлюцинации и так называемые «вспышки воспоминаний», когда перед мысленным взором, как в кино, проходят эпизоды травматического события, порой ещё ярче и отчетливей, чем это было в действительности. Причём не важно, возникают эти явления наяву, или в просоночном состоянии, или же при интоксикации (например, под воздействием алкоголя или лекарств).

 

Интенсивные негативные переживания при столкновении с чем-то, напоминающем (символизирующим) травматическое событие.

1. Физиологическая реактивность, если что-то напоминает или символизирует травматическое событие: спазмы в желудке, головные боли, и др. Так, если девочку изнасиловали в лифте, её  каждый раз бросает в пот, когда она туда входит.

2. Упорно избегается всё, что может быть связано с травмой: мысли или разговоры, действия, места или люди, напоминающие о травме (вышеупомянутая девочка стала избегать пользоваться лифтом).

3. Появляется неспособность вспомнить важные эпизоды травмы, то есть человек не может вспомнить некоторые эпизоды из того, что с ним происходило.

4. Выражено снижение интереса к тому, что раньше занимало, человек становится равнодушным ко всему, его ничто не увлекает.

5. Появляется чувство отстранённости и отчуждённости от других, ощущение одиночества.

6. Притупленность эмоций – неспособность переживать сильные чувства (любовь, ненависть и др.)

7. Появляется чувство укороченного будущего, то есть короткая жизненная перспектива, когда человек планирует свою жизнь на очень небольшое время. Ребёнок не может представить себе, что у него будет долгая жизнь, семья, карьера, дети и т.д. Многие из детей начинают ожидать  скорого конца света. В зависимости от особенностей региона одни убеждены, что взорвутся резервуары с хлором, у которых истёк срок годности, другие ждут радиационного заражения или геноцида. Многие дети, живущие в заражённой зоне, убеждены, что скоро должны умереть.

 

Появляются упорные симптомы ниже перечисленной группы:

 

Проблемы со сном (бессонница или прерывистый сон). Сон вообще относится к таким проявлениям, которые нарушаются в первую очередь при малейшем психологическом неблагополучии. Человека посещают ночные кошмары, есть основания считать, что он сам невольно противится засыпанию и именно в этом причина его бессонницы: человек боится заснуть и вновь увидеть этот сон. Регулярное недосыпание, приводящее к крайнему нервному истощению, дополняет картину травматического стресса. Бессонница также бывает вызвана высоким уровнем тревожности, неспособностью расслабиться, а также непреходящим чувством физической или душевной боли.

Раздражительность ила вспышка гнева. Человек становится конфликтным, со всеми ссорится, часто предпочитает решать споры, применяя насилие. Даже когда человек хочет контролировать своё поведение, у него ничего не получается.

Нарушение памяти и концентрации внимания. Человек испытывает трудности, когда требуется сосредоточиться или что-то вспомнить. В некоторые моменты концентрация внимания может быть великолепной, но стоит появиться какому-либо стрессовому фактору, как человек теряет способность сосредоточиться. У детей это нарушение порой достигает такой выраженности, что их успехи в обучении сильно ухудшаются. Отличники становятся двоечниками, очень болезненно переживая это.

Сверхбдительность. Человек пристально следит за всем, что происходит вокруг, словно ему угрожает постоянная опасность. Но это опасность не только внешняя, но и внутренняя – она состоит в том, что нежелательные травматические впечатления, обладающие разрушительной силой, прорвутся в сознание. Часто сверхбдительность проявляется в виде постоянного физического напряжения. Человек напряжён, подтянут, словно готов в любой момент отразить внешнюю или внутреннюю угрозу. Это физическое напряжение, которое не позволяет расслабиться и отдохнуть, может создать немало проблем. Во-первых, поддержание такого высокого уровня бдительности требует постоянного внимания и огромных затрат энергии. Во-вторых, человеку начинает казаться, что это и есть его основная проблема. И как только напряжение удастся уменьшить и расслабиться, кажется, что всё  будет хорошо. На самом деле совсем не обязательно, что всё будет хорошо. Вполне может оказаться, что, найдя возможность расслабиться, человек обретёт, например, сильнейшие приступы, напоминающие эпилептические припадки, при которых воспоминания  будут просто ужасны. Так что физическое напряжение может выполнять защитную функцию –  защищать наше сознание, и нельзя убирать психологическую защиту, пока не уменьшилась интенсивность переживаний. Когда же это произойдет, физическое напряжение уйдет само.

Преувеличенное реагирование. При малейшем шуме, стуке и т.п. человек вздрагивает, бросается бежать, громко кричит и т.д. Такое преувеличенное реагирование приводило к новым жертвам после землетрясения, когда за самым сильным толчком следовали другие, более слабые и не опасные. Люди, почувствовав толчки, выбрасывались из окон, разбиваясь насмерть.

Когда мы говорим, что тот или иной человек страдает посттравматическими нарушениями, что мы имеем в виду? Прежде всего, то, что человек пережил травмирующее событие, то есть с ним произошло что-то ужасное и у него есть некоторые из перечисленных симптомов. Но мы должны учитывать, что такое событие – лишь часть общей картины, внешнее обстоятельство, которое сыграло свою роль в болезненном процессе. Другая сторона посттравматического стресса относится к внутреннему миру личности и связана с реакцией человека на пережитые им события. Все мы реагируем по-разному: трагическое происшествие может нанести травму одному и почти не затронет психику другого. Очень важно также, в какой момент происходит событие: один и тот же человек в разное время и в разном возрасте может реагировать по-разному.

 

* * *

Итак, человек пережил одно или несколько травмирующих событий, которые глубоко затронули его психику. Эти события резко отличались от всего предыдущего опыта и причинили настолько сильные страдания, что человек отвечал на них бурной отрицательной реакцией. Нормальная психика в такой ситуации, естественно, стремится смягчить дискомфорт: человек коренным образом меняет своё отношение к окружающему миру, стараясь сделать свою жизнь хоть немного легче, а это, в свою очередь, вызывает психическое напряжение. Когда же у человека нет возможности разрядить возникшее внутреннее напряжение, его тело, его психика находят способ «сжиться» с ним, приспособиться к нему. Так же человек приспосабливается к своей болезни – бережёт больную руку, не наступает на больную ногу. Его походка становится не совсем естественной, появляется хромота. Как хромота является симптомом, что человек приспособился к своей больной ноге, так и симптомы травматического стресса, которые иногда выглядят как психическое отклонение, на самом деле не что иное, как способы поведения, связанные с пережитыми событиями.

 

 

КАК И ПОЧЕМУ ВОЗНИКАЕТ ТРАВМАТИЧЕСКИЙ СТРЕСС

Здесь рассматривается одна из теорий, объясняющих возникновение травматического стресса  

Рассмотрим психологические проблемы травматического стресса с точки зрения смерти, свободы, изоляции, бессмысленности. В травматической ситуации эти темы являются абсолютно реальными объектами переживания.

Смерть предстаёт перед человеком в двояком виде. Человек становится свидетелем смерти других людей (знакомых незнакомых, родных, близких) и оказывается перед лицом своей возможной смерти. В обычной жизни у человека есть психологические защиты, позволяющие ему существовать бок о бок с мыслью, что однажды для него ничего не будет иметь значения. Создаются эти психологические защиты не сразу. Впервые страх смерти возникает у трёхлетнего ребёнка: он начинает бояться засыпать, помногу расспрашивает у родителей, не умрут ли они и т.д. В дальнейшем ребёнок создаёт психологические защиты, выступающие в виде базовых иллюзий. Их три: иллюзия собственного бессмертия, иллюзия справедливости и иллюзия простоты устройства мира. Все иллюзии очень устойчивы, они есть не только у детей, но зачастую и взрослые не могут представить себе, что когда-нибудь должны умереть.

Иллюзия собственного бессмертия выглядит примерно так: «Я знаю, что все люди рано или поздно должны умереть, но когда дело дойдёт до меня, я уж как-нибудь выкручусь. К тому времени, может быть, изобретут эликсир бессмертия или что-нибудь в этом роде». Иными словами: «Могут умереть все, кроме меня». Первое же столкновение с травматической ситуацией ставит ребёнка лицом к лицу с реальностью. Впервые в своей жизни он вынужден бывает признать, что может умереть. Для большинства такое откровение может кардинально поменять образ мира, который из уютного, защищённого превращается в мир роковых случайностей, продуваемый всеми ветрами.

Иллюзия справедливости гласит: «Каждый получает по заслугам». Иначе говоря, ребёнок думает, что если будет хорошей девочкой (или мальчиком) и будет делать всё так, как говорили мама и папа, то ничего нехорошего произойти не может. Эта иллюзия также очень распространённая и стойкая. Один из её вариантов: «Если я буду делать добро людям, то оно вернётся ко мне». Попадание в травматическую ситуацию сразу же показывает нереальность иллюзии о справедливости устройства мира. У Льва Толстого Николай Ростов во время боя думал: «Как же меня могут убить, ведь меня так все любят?!» Но смысл травматической ситуации именно в том, что она как бы говорит: «Могут! И никому не будет при этом дела, плохой ты или хороший, любят тебя или нет, о чём ты мечтал, к чему готовился, что планировал». Для ребенка такое открытие – часто настоящее потрясение. Ведь на самом деле оно обесценивает все усилия: действительно, зачем хорошо учиться, стараться быть хорошим человеком и т.д., если это не даст защищённости.

Разрушение базовых иллюзий – момент болезненный для любого. Очень важно, что последует за этим. Если человек сможет выйти из мира хотя и удобных, но всё же иллюзий в мир опасный, но всё же реальный, значит, он повзрослел и сильно продвинулся как личность. Если же он не смог преодолеть этот барьер, то, как правило, или делает вывод, что мир ужасен (а он не хорош и не плох, он такой, какой он есть), или же строит другие иллюзии, помогающие ему воссоздать и укрепить убеждение о собственном бессмертии. Часто такую роль выполняет религия.

Несмотря на то, что крушение базовых иллюзий переживается очень тяжело и ребёнком, и взрослыми, не позавидуешь тем, кому удалось дожить до старости, не испытав жизненных кризисов. Роль взрослых в том, чтобы помочь ребёнку преодолеть первое столкновение с не самыми приятными сторонами жизни.

Преодоление базовой иллюзии могло бы выступить таком варианте: «Всё, что мы делаем, мы делаем, прежде всего, для себя. И даже если это может показаться бесцельным, бессмысленным, мы должны это делать, просто чтобы оставаться людьми». Даже если это не имеет никакой цели и мы ничего не получим взамен, тогда мы остаёмся людьми.

Третья базовая иллюзия – иллюзия простоты устройства мира – гласит: мир очень прост; в нём есть только чёрное и белое, добро и зло, наши и не наши, жертвы и агрессоры. Полутона и диалектика мировосприятия здесь отсутствуют. Весь мир как бы поделен на две антагонистические части. Чем более зрелой становится личность, тем больше она начинает соглашаться с фразой, которую часто можно услышать от много повидавших людей: «В жизни всё очень сложно, чем больше живу, тем меньше понимаю».

Никому не пожелаешь пережить психологическую травму, но уж если это произошло, то всё зависит от того, как человек сможет справиться с этим. Когда человек смог извлечь из своего переживания важный для личности опыт, он становится гораздо более зрелой личностью. Вне зависимости от своего возраста он всегда будет психологически взрослее того, кто никогда не сталкивался с человеческой трагедией. Он будет больше понимать жизнь и лучше чувствовать других людей.

Тема свободы. – Что больше всего ограничивает нашу свободу? Внешние обстоятельства не могут выступать такими ограничителями просто потому, что они не связаны с психологической реальностью. Можно быть свободным (по крайней мере, чувствовать себя таким) и в тюрьме. И в то же время, имея полную свободу действий, можно ощущать себя несвободным.


Самым сильным ограничителем свободы
являются чувство вины и вытекающие из него всевозможные долги, обязательства и т.п. Манипулируя чувством вины, с человеком можно делать всё что угодно. Этим часто пользуются государство, родители, супруги и т.д. Государство долго нас убеждало, что мы за всё в ответе. На самом деле каждый ответственен только за то, что от него зависит. Не более того. А если вину искать, её всегда найти можно. Родители порой  говорят ребёнку: «Я из-за тебя потерял здоровье, отказался от карьеры и т.п.», – вызывая тем самым в нём чувство вины и навсегда привязывая его к себе. Но чувство вины – одно из самых непродуктивных. Оно никогда ни к чему хорошему не приводит. Человек, испытывающий чувство вины, стремится как бы наказать себя, занимаясь саморазрушением, или, иначе говоря –  аутодеструктивным поведением. Человек с чувством вины как бы «застревает» в прошлом, не изменяясь, не продвигаясь вперед, и иногда даже начинает считать, что он вообще недостоин жить. Особенно характерно это для травматического чувства вины.

У людей, переживших психологическую травму, оно возникает в трёх видах.

Во-первых, это чувство может возникнуть как вина за воображаемые грехи. Если, например, умирает кто-то, близкий, человек начинает анализировать своё поведение по отношению к умершему и всегда находит причины, которые огорчали умершего.

Во-вторых, у человека, пережившего травматический стресс, часто возникает чувство вины за то, что он не сделал. Жертвы травматических ситуаций часто страдают оттого, что названо «болезненным чувством ответственности», когда их заботит реальная или воображаемая ответственность за действия в прошлом. Конечно, если проанализировать ситуацию, всегда можно найти нечто, что можно было бы сделать иначе и тем самым предотвратить трагедию: например вовремя подать лекарство или заставить обратиться к врачу и т.п. Особенно тяжелы случаи, когда человек действительно виноват. Некоторым уже не дано оправиться от такого потрясения.

Третья ипостась травматического чувства вины – это так называемая «вина выжившего», когда человек испытывает чувство вины только потому, что он остался жив, а тот, другой, умер. Её ещё называют «синдромом узников концентрационных лагерей». Выживший испытывает невероятную ответственность. Он как бы обязан жить теперь «за себя и за того парня», что тяжело и не нужно. Человек должен прожить только свою жизнь – и ничью другую. Иначе ответственность слишком велика.

Поводились обследования, посвящённые проблеме так называемых «замещённых детей», т. е. детей, которые рождались после умерших детей в семье. Иногда их даже называли именем умершего ребёнка. Статистика показала: вероятность того, что с таким ребёнком что-то случится (несчастный случай, тяжёлая болезнь или что-либо аналогичное), существенно выше средней. Это происходит потому, что родители считают (да и он сам не отказывается от этой ответственности): он должен прожить за того, другого, умершего ребёнка. Жить как бы вместо него. И ребёнок  старается реализовать обращённые к нему ожидания. Кроме того, всегда возникает идеализация умершего ребенка. В семье он всегда бывает самым умным, самым добрым. Он ставится в пример остальным детям, но такому образцу следовать невозможно, – это всегда непосильная ноша.

Тема изоляции. Чувство изоляции хорошо известно жертвам травматического стресса: многие из них страдают от одиночества, от трудности и даже невозможности установления близких отношений с другими людьми. Их переживания, их опыт настолько уникальны, что другим людям просто невозможно бывает понять таких людей. Им самим другие люди начинают казаться скучными, ничего не понимающими в жизни. Именно поэтому жертвы так тянутся друг к другу. По их мнению, только человек, испытавший нечто подобное, может понять их.

Но одиночество, переживаемое пострадавшими, это не только психологическая реальность, но и социальная. Существует миф о том, что жертва вызывает, прежде всего, сочувствие. Ничего подобного. Часто жертва вызывает агрессию. Если тебя ограбили – не будь растяпой, если изнасиловали – надо юбки длиннее носить, если избили – не надо было задираться и т.д. Люди начинают сторониться пострадавшего, как бы боясь заразиться от него несчастьем.

Огромную проблему составляет отношение окружающих к детям, пережившим психологическую травму, особенно если они переселяются в другие места. Одно то, что они, например, из Чернобыля, часто является достаточным основанием для их изоляции. Родители не позволяют своим детям играть с ними, сидеть за одной партой, в школе их называют «светлячками» и стараются избегать. В результате пострадавшие оказываются не только в психологической, но и в физической изоляции. Отсюда понятно, что строительство поселений или микрорайонов, заселённых одними чернобыльцами, воспринимается ими как резервация, подчёркивающая их изолированность.

Человеку, столкнувшемуся с несчастьем, с несправедливостью, приходится мириться и с агрессией окружающих. Именно поэтому важно, чтобы друзья и близкие вовремя пришли на помощь и попытались понять чувства пострадавших, так как они очень уязвимы и ранимы.

Тема бессмысленности. Человек может вынести всё что угодно, если в этом есть смысл. А психологическая травма неожиданна, беспричинна и потому воспринимается как бессмысленная. Это заставляет пострадавших искать какое-нибудь объяснение тому, что произошло, чтобы травматическое переживание не было напрасным. Тогда и создаются социальные мифы, которые предлагают своё объяснение случившемуся. Важно, что для человека необходимо знать, почему он страдал. Если этого объяснения не существует в действительности, он его придумает. Иначе –  гибель.  

По: Елена Черепанова. «ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ СТРЕСС. ПОМОГИ СЕБЕ И РЕБЁНКУ»

(продолжение следует)

Tags: МА, ТРАВМАТИЧЕСКИЙ СТРЕСС, мой ЖЖ, чувства разные
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded  

  • 0 comments